Когда речь заходит о Таро и русской поэзии, кажется, что два этих мира живут в разных измерениях. Однако если присмотреться к творчеству Владимира Семёновича Высоцкого, можно увидеть, что XV Аркан — Дьявол — пронизывает его песни и стихи так же плотно, как струны его семиструнной гитары. Ниже — попытка разобраться, как именно «падший ангел» отражается в текстах поэта и почему Высоцкому был так близок именно этот архетип.
Дьявол как зеркало тоталитарной системы
В советской действительности слово «Дьявол» звучало сакраментально, но именно поэтому оно и приобретало особую тягучесть. Высоцкий, мастер кода и двойного дна, вводит образ Дьявола не как мифологического злодея, а как воплощение всепоглощающей системы, которая надевает цепи на человека, заставляя его жить «вопреки».
- «На Неаполь и в тюрьму…» — герой поёт о том, как «канцелярский дьявол» хранит личное дело, в котором «чёрточка — и ты уже не ты».
- «Охотники за демонами» — аллегорическая песня о том, как «дьяволы в погонах» превращают охоту на «инакомыслящих» в государственный спектакль.
Система сама становится Стражем Порога у врат Мистического Сада, из которого выгоняют, как писал Уэйт, — лишь в советском варианте «сад» превращён в зону, а «мистика» — в уголовный кодекс.
Личный дьявол Высоцкого: зависимость, страх, страсть
Если внешний дьявол — это государство, то внутренний — страх, алкоголь, страсть к скорости, зависимость от сцены. Высоцкий мастерски описывает те самые «скрытые и потаённые желания», о которых говорят тарологи:
- Алкоголь: в «Концерте в Запасном выходе» поэт поёт «Я — весь из запоя, как из решётки, крюк». Это метафора цепи, которую человек выковал сам и которую не может разорвать.
- Героин-сталкер: в «Песне о друге» страх потери близкого («Он не придёт — и я пропаду») становится той самой «цифрой за тревогой», упомянутой в современных таро-толкованиях.
- Эротика и страсть: мотив «взаимной страсти и зависимости от эротических фантазий» (по версии колоды Манара) прозвучит в «Песне о клейме»: «Я клеймо любви не скрою — оно жжёт мне кожу вплавь…».
«Тьма, которую надо приручить»: интеграция тени
Современные тарологи подчёркивают: Дьявол не ломает, он показывает истину. Высоцкий, выросший на фольклоре и библейских историях, тоже понимал: нельзя победить демона, не вызвав его в себе.
Ключевые строки-примеры:
- «Я не боюсь ни чёрта, я сам — кусок чёрта» («Песня о чертах») — признание собственной тени.
- «Пусть он во мне живёт, но не пусть он во мне царит» — поэтический вариант «интеграции тени» по Юнгу: дьявол признан, но не допущен к трону.
Дьявол как «материальные блага» и цена таланта
В рамках Матрицы Судьбы 15 аркан «в минусе» символизирует кармическое искушение вещью. Для Высоцкого материальное измерение кристаллизовалось в двух ключевых фетишах:
- Мерседес-600, «машина-дьявол», в которой поэт гнал на максимальной скорости, зная, что цена — его собственная жизнь. Это метафора «долгов и непосильных обязательств» перед публикой, перед собой.
- Квартира на Старом Арбате, «золотая клетка» с видом на милицейские фары, в которой приходилось платить за каждую минуту свободы тремя часами тревоги.
Синтез: «Охота на дьявола» как художественный метод
Высоцкий не «борется» с дьяволом — он вступает с ним в карколомный танец, как фигуры на карте Райдера-Уэйта. Его поэтика — это постоянный «разговор с тенью», в котором:
- Дьявол = цензор, который заставляет писать «между строк».
- Дьявол = страх, который делает голос грубым, и тем самым подлинным.
- Дьявол = любовь-зависимость, за которую приходится расплачиваться здоровьем.
Послесловие
Когда Высоцкий поёт: «Я спасён, пока я пою…», он повторяет древнее таро-знание: пока мы называем своего дьявола, он не может нас поглотить окончательно. Аркан XV в его творчестве — это не финальный приговор, а живой диалог между светом и тенью, который продолжается до сих пор в каждом, кто нажимает «play» на записи хриплого голоса семиструнной гитары.