Когда мы произносим имя Льва Николаевича Толстого, перед мысленным взором предстает великий писатель, мыслитель, создатель грандиозных эпопей и непревзойденный мастер психологизма. Однако за гениальностью этого человека стояла глубокая духовная потребность — поиск идеала, нравственного ориентира и чистой, безусловной любви. Этим ориентиром, этой матушкой надеждой для него навсегда осталась его рано ушедшая мать, Мария Николаевна Волконская.
Утрата, породившая вечный поиск
Лев Николаевич родился 28 августа (9 сентября) -828 года в родовом имении Ясная Поляна. Его детство было омрачено ранней трагедией: мать маленького Левы умерла от горячки, когда ему было всего полтора года. Казалось бы, он не мог сохранить никаких сознательных воспоминаний о ней. Но парадокс человеческой психики, столь тонко понятый и описанный самим Толстым, заключается в том, что отсутствие матери создало в его душе огромную, светлую пустоту, которая заполнилась идеализацией ее образа.
Хотя Лев Николаевич не помнил мать физически, он её боготворил. Она стала для него не просто родным человеком, а неким недостижимым эталоном доброты, нежности и духовной чистоты. В его автобиографической трилогии, в частности в повести «Детство», образ матушки, окруженной ореолом любви и покоя, стал воплощением самого счастливого времени жизни.
Дневники Марии Волконской: психологический труд и утешение
Поскольку живых воспоминаний не было, Толстой искал мать в ее наследии. Мария Николаевна оставила после себя многотомный дневник, который Лев Николаевич позже читал как увлекательнейшую книгу и глубокий психологический труд. Через эти записи он заново открывал для себя мать, ее внутренний мир, ее тревоги и чаяния.
В дневниках Марии Волконской запечатлены трогательные и глубокие наблюдения за детьми. Она писала о маленьком Николеньке (старшем брате Льва, чьи черты позже писатель перенес на себя в трилогии):
- «Жаль только, что он трусоват; к вечеру, гуляя со мной, он испугался жука…»
- «Николенька с утра был умен, читал очень хорошо; но читая о птичке, которую застрелили, и которая умерла, ему так стало ее жаль, что он заплакал…»
И тут же мудрый материнский вывод, который предвосхитил главную философскую мысль самого Толстого о нравственном совершенствовании: «Если он будет привыкать преодолевать свой страх, то он сделается со временем храбр, как должен быть сын отца, который хорошо служил отечеству». Именно это воспитание эмпатии (жалость к птичке) и воли (преодоление страха) стало фундаментом толстовского учения.
Образ матушки в творчестве: светлое пятно детства
В повести «Детство» Толстой воссоздал атмосферу абсолютной защищенности, которую дарит присутствие любящей матери. Кто из читателей не откликался сердцем на эти строки:
«Бывало, покуда поправляет Карл Иваныч лист с диктовкой, выглянешь в ту сторону, видишь черную головку матушки, чью-нибудь спину и смутно слышишь оттуда говор и смех; так сделается досадно, что нельзя там быть, и думаешь: Когда же я буду большой, перестану учиться и всегда буду сидеть не за диалогами, а с теми, кого я люблю? Досада перейдет в грусть, и, бог знает отчего и о чем, так задумаешься…»
Здесь матушка — это центр притяжения, символ домашнего очага и той самой «надежды», что мир добр и прекрасен. Потеряв этот центр в полтора года, Толстой всю жизнь тосковал по нему, пытаясь воссоздать его в слове и в жизни.
Память, высеченная в деревьях и молитвах
Связь Льва Николаевича с матерью не прерывалась до конца его дней. По воспоминаниям его жены Софьи Андреевны, Толстой каждое утро проводил в нижнем саду Ясной Поляны — там, где часто отдыхала Мария Николаевна и где много деревьев было посажено ею самой. Это было его тихой, ежедневной молитвой и данью памяти той, что дала ему жизнь.
Семья как поиск утраченного рая
Стремясь обрести ту самую «матушку надежду» и семейную гармонию, Лев Николаевич создал большую семью. Его супруга Софья Андреевна стала не только женой, но и матерью-героиней, его секретарем, литературным агентом и вдохновителем. Три дочери — Татьяна, Мария и Александра — стали его помощницами и друзьями, и для каждой определяющим в жизни стал духовный опыт отца.
Однако поиск абсолютного идеала, заложенныйом материнской фигуры, сыграл с писателем роковую роль. Духовные поиски Толстого вошли в жесточайший конфликт с реальной жизнью. Он пришел к выводу, что «ужасно связать свое счастье с женой, детьми и богатством». Софья Андреевна, защищая интересы большого семейства, считала, что Лев Николаевич должен служить также семье, а не только всему миру. Этот конфликт, подогреваемый и ближайшим другом писателя Чертковым, вступившим в жесткую вражду с Софьей Андреевной из-за архива и духовного наследия Толстого, привел к трагическому финалу — уходу писателя из Ясной Поляны.
Образ Марии Николаевны Волконской — это не просто биографический факт в жизни Льва Толстого. Это внутренний компас, «матушка надежда», которая вела его сквозь все сомнения. Не случайно в его поздних произведениях, таких как «Хаджи-Мурат», мотив материнской любви и самопожертвования звучит так пронзительно: «Ведь я охотой за брата пошел… Матушка просить стала. Думаю: что мне! Авось попомнят мое добро».
Потеряв мать в младенчестве, Лев Толстой обрел ее в вечности — в своих книгах, в своей философии, в неугасимом стремлении к добру и свету. И для миллионов читателей по всему миру его творчество стало такой же «матушкой надеждой», источником веры в то, что в человеке всегда должна побеждать жалость к слабому, стремление преодолеть страх и любовь к тем, кого мы любим.