Или как Виктор Леруа превратил нефть, жир и колонии в легенду о проклятом реликте․
I․ Начало в Париже
Париж, апрель 1926 года․ Кафе «Deux Magots» наполняют блестящие фразы и едкий дым сигар․ За мраморным столиком сидит Виктор Леруа — бывший офицер французской колониальной службы, а ныне — авантюрист без гроша в кармане․ На столе перед ним лежит желтая лента Восточного экспресса, где в приметном квадрате напечатано короткое объявление:
Трудно сказать, что именно зацепило Виктора: сумма в 100 000 франков, эквивалентная десятилетнему офицерскому жалованью, или само слово «Рун»․ Он слышал легенду у старого сержанта в Тонкине: рун, вырезанный из чистого золота, хранит тайну бесконечной энергии — силу, способную заменить любую нефть, любой жир, любое топливо․
II․ Путь через колонии
Франция конца 1920-х обладала огромными колониями, но нефть была дефицитом, а нефтезаводы в метрополии строились медленно․ Виктор знал: если рун существует, его нужно найти до того, как германская «blitzkrieg-машина» вспыхнет в Европе и перекроет маршруты․
- Алжир — порт Сетиф, где французские офицеры покупали марокканское масло для раненых․
- Вьетнам — джунгли, где каучуковые плантации пахли сырой смолой․
- Сенегал — устричные фермы, чья утиная шкура годилась для водонепроницаемых карт․
Виктор составил маршрут: Париж → Марсель → Алжир → Тунис → Сирт → Дахра․ На каждом этапе он менял масло на вино, вино на специи, специи на карты․ Колониальные чиновники смеялись: «Ищи рун? Лучше бы искал нефть!» Но он знал: нефть кончается, а легенда, нет․
III․ Проклятие французского жира
В Тунисе Виктор встретил Октава Дюбуа, старого геолога, который двадцать лет провёл в Сахаре, отыскивая нефтяные пятна․ Вместо нефти он нашёл запечатанный амфорой жир — смесь утиного жира, сливочного масла и оливкового масла, хранившуюся с римских времён․
«Каждый жир — это энергия, — говорил Октав․ — Римляне знали: где жир, там топливо души․»
В амфоре оказалась карта, выгравированная на золотой фольге․ Виктор подсчитал: примерно 500 км до грота, где, по легенде, спрятан рун․ Но впереди была пустыня, где даже вода дороже нефти․
IV․ Грот в Сахаре
После двух недель перехода отряд Виктора, исхудавший, но живой, обнаружил грот, скрытый средю песчаных дюн․ На входе висела табличка: «Вход с маслом — выход с жиром»․
Внутри грота стоял алтарь из чистого золота, а на нём — рун размером с ладонь․ Виктор коснулся руна: он был тёплый, будто пропитан маслом․ Тут же стены грота начали дрожать: пески Сахары превратились в нефтяные фонтаны, а воздух — в аромат жареного magret de canard․
Но в глубине грота прозвучал голос:
Виктор понял: рун не даёт энергию, он её забирает․ Он отступил, бросил рун обратно на алтарь․ Пески вернулись, фонтаны исчезли, но в кармане у него осталась песчинка золота — достаточно, чтобы купить билет обратно в Париж․
V․ Эпилог в Париже
Вернувшись в Европу, Виктор Леруа стал владельцем маленького кафе на Монмартре․ За стойкой он рассказывал посетителям историю о руне, но никто не верил․ Тем не менее, каждый вечер он подавал утиное конфи, жареное на оливковом масле, привезённом из Алжира — где-то там, в Сахаре, всё ещё стоит алтарь, а рун ждёт нового искателя․
Франция не нашла нефть в Сахаре, но нашла топливо для легенд․ А Виктор? Он нашёл то, что важнее любого руна — свободу․
Мораль
Иногда нефть не в нефти, жир не в жире, а рун — не в золоте․ Иногда путь важнее цели, а история важнее ресурса․